Есть очень простой тест: если, аплодируя на поклонах, ты незаметно для себя отбиваешь ладони, значит, спектакль удался. Это – как раз тот самый случай. Спектакль провоцирует адреналиновую волну, и почти полтора часа ты качаешься на этой волне, обдаваемый брызгами эмоций – то персонажей, то своих собственных. Все очень современно и где-то совсем рядом: то ли на сцене – у той девочки с грустными глазами на смеющемся лице, то ли у тебя самого…

Пьесы Ольги Мухиной – этого «Чехова в юбке», как прозвали Мухину критики, - не всякому режиссеру по зубам. Только тонкокожему. Мухинская проза извивается, не желая обретать конкретные формы, вопит, что она не такая и не о том. Она, эта ее «новая драма», как очень юный человек, который бунтует, ищет, набивает шишки, мечтает о нереальном… И обязательно любит. Хрупкость любви – доминанта истории. Главная роль – у Ирины Рахмановой. Таких ролей про любовь-любовь-любовь она еще не играла. Всегда слегка насупленная, не стремящаяся понравится, эта актриса с глубоким внутренним миром, который она не спешит выталкивать на поверхность. Но играет Ирина так, будто она сама – зеркальное отражение ее Холли: с таким же умением болеть любовью – в хронической форме. Только, пожалуй, когда Холли идет налево, Рахманова бы шагнула правее. Впрочем, это надо спросить у самой Рахмановой. Эфемерный Иванов из Парижа, которого героиня видела чуть ли не единственный раз, по сути, тот самый придуманный принц на белом коне из девичьих грез, становящийся смыслом жизни. Для нее он будто светлячок в повседневной чернухе-веселухе, будто маяк, помогающий держаться на поверхности водоворота бесцельного существования, где не те любят не тех, да и любят ли вообще?... «Лавстория» - это еще одна попытка раскрыть тему одиночества среди толпы.

Спектакль сделан молодыми и очень молодыми, с присущей только им энергией победителей, сделан откровенно и эпатажно, дерзко и стильно. Да, именно стиль, пожалуй, отличает работу дебютантки Оксаны Цехович, в режиссуре которой масса мелких бытовых деталей возникает как бы невзначай, из воздуха и не грузит, а убеждает в правдивости происходящего. Впрочем, стильность здесь во всем: в игре явно перспективных актеров, которые не только хотят, но и могут; в работе художника Евгении Панфиловой, одевшей персонажей по лондонской клубной моде; в потрясающем музыкальном ряде от Алексея Айги по Eruption, Iggy Pop, Tom Weits; в нестандартной пластике-пантомиме-хореографии Рамуне Ходоркайте, которая исключительно вовремя и в кассу; в сумбурном, будто быстрые сны, видеоряде на заднике. А Финал… Финал оставляет ощущение грусти и , как ни странно,, полета, будто вместе со странной девушкой Холли ты летишь по воздуху в Париж, к какому-то малознакомому, но сильно любимому Иванову…

Театральная касса, 1 декабря 2009 года
Мария Сперанская